В течение 1992 – 1995 гг. Москва заключила двусторонние соглашения о размещении российских пограничных войск со всеми государствами СНГ, кроме Украины, Молдовы, Азербайджана и Узбекистана. Самой практикой было подсказано и то, что демократической России во всем этом отнюдь не следует избегать ни политики военного присутствия в других частях Содружества, ни самого понятия «военное присутствие», и в апреле 1994 г. специальной президентской инструкцией был одобрен план по размещению тридцати военных баз в СНГ. К сентябрю этого года российские воинские контингенты находились во всех бывших советских республиках, за исключением Прибалтики и Азербайджана, а из государств СНГ лишь Азербайджан и Молдова охраняли внешние границы Содружества без участия России.
Отношения с новыми независимыми государствами становились все более важным приоритетом внешней политики России: показателем этого, в частности, стало создание Министерства по делам сотрудничества с государствами СНГ (январь 1994 г.) и учреждение должности вице-премьера по делам СНГ (ноябрь 1994 г.).
При всей активности своей политики на постсоветском пространстве Москва изначально определила для этой политики известные пределы: через все перипетии первых лет Содружества тенденцией проходило стремление российского руководства следовать идее и нормам международного права. Критикам вольно было все это время писать о российском «неоимпериализме», тем более что на это находились и свои поводы, – сумма фактов свидетельствует скорее о появлении во внешней политике официальной Москвы каких-то неявных элементов изоляционизма и уж во всяком случае о стремлении Кремля придерживаться известной дистанции по отношению ко многим и многим конфликтным ситуациям в СНГ. Уже в 1992 г. Россия заняла более или менее равноудаленную позицию от Азербайджана и Армении в их конфликте вокруг Нагорного Карабаха, до нуля сократила свое военное присутствие в Азербайджане, сохранила невысокий уровень вовлеченности в грузино-абхазский конфликт. Не столь сбалансированной оказалась российская политика в Таджикистане, но и здесь Москва продемонстрировала, как минимум, способность и готовность принимать во внимание аргументы демократической исламской оппозиции, а вместе с тем и содействовать тому, чтобы конфликт был разрешен переговорным путем: во всяком случае несколько раундов межтаджикских переговоров прошли именно в Москве.